Что Вы ищете?

TypeType: «Наши шрифты должны быть идеальны»

TypeType: «Наши шрифты должны быть идеальны»

Петербургский TypeType – это команда, в которой каждый из участников выполняет свои функции: один отвечает за менеджмент, второй за шрифты, третий за маркетинг, четвертый за сотрудничество с приглашенными дизайнерами, а все вместе – за то, чтобы визуальная среда вокруг нас была максимально комфортной. Среди занятий образовательного курса TypeType Education скоро будет блок, посвященный маркетингу шрифтов, и этим кроме «тайповцев» в России еще никто не занимался. Мы беседуем с Иваном Гладких и Сашей Денисовым о том, как создать компанию полного цикла и начать зарабатывать в такой узко специализированной нише.

– Когда появилась студия и как быстро это стало приносить деньги?

С.Д.: Вопрос в том, какую сумму считать деньгами. Официально TypeType ведет отсчет с 2013 года. В целом около пяти лет ушло на то, чтобы занять свою нишу, наработать круг постоянных клиентов и начать зарабатывать.

– Как у вас распределяются обязанности в компании?

И.Г.: У нас очень строгий регламент и порядок. (Смеется.) Есть несколько направлений, которые существуют сами по себе, и отдел шрифтового дизайна, организованный по принципу пирамиды: есть руководители проекта – арт-директор и технические специалисты, дальше к ним в команду привязываются исполнители на разные типы работ.

– Вы – коммерческая студия, которая работает в масс-маркете...

С.Д.: Вы можете продавать шрифты на площадках-агрегаторах, которые на этом специализируются, а можете – сами на сайте. Мы пошли, я считаю, сложным путем: в масс-маркете огромная конкуренция, в год выходит несколько тысяч новых шрифтов, и «прогрызали» себе путь наверх. Индивидуальные, кастомные шрифты – достаточно новая история для российского рынка. К нам этот тренд только приходит, хотя за рубежом он давно существует.

– А вообще, покупатели в основном иностранцы?

С.Д.: Да. Германия, Англия, Скандинавия – развитые страны. От идеи, планирования, просчета до выпуска на площадках продаж в среднем уходит год-полтора. Есть проекты, которые занимают чуть больше времени, но в целом так.

– Существует ли мода на шрифты?

И.Г.: Так же как в музыке и кино: что-то такое есть, но оно совершенно неуловимо. И как правило, процесс можно оценить только постфактум: смотрим назад и видим – да, была такая мода, а в реальном моменте судить очень сложно.

– Крупные компании покупают ваши шрифты?

С.Д.: Да. Apple, ACER, МАТЧ ТВ, id Software, правительство Санкт-Петербурга и КХЛ – список есть на сайте typetype.org. Apple купленный у нас шрифт задействовал в App Store. «ВКонтакте» использовал шрифт Norms, Squares пригодился для продвижения линейки игровых ноутбуков. Сейчас у нас фактически больше 13 тысяч покупателей, многие из них работают в крупных компаниях и делают клиентские проекты.

– Сколько стоят ваши шрифты для масс-маркета?

С.Д.: Если мы берем стандартное шрифтовое семейство, которое состоит из 12-18 начертаний разных толщин, цена будет колебаться от 80 до 180 долларов. Если мы говорим об индивидуальных шрифтах, дельта цен от 20 до 40 долларов за начертание. Есть проекты и компании, которые выпускают продукты аналогичного уровня по качеству и дизайну, стоящие в 3-4 раза дороже. Но нам интересно работать на массовом рынке. Мы все еще продолжаем набирать аудиторию.

– Иногда дизайнеры дарят шрифты – и заказчикам, и общественности. А вы?

И.Г.: Мы вообще очень открытые и адекватные люди, я бы сказал, в этой среде более адекватных нет. Да, случаются коллаборации, в том числе и на безвозмездной основе, но скорее в исключительном порядке. Все зависит от ситуации, у нас бывают маленькие клиенты, бывают большие, а бывают и очень крупные.

– Есть мнение, что в 2014-15 годах в России произошел шрифтовой бум. С чем это связано?

С.Д.: Во-первых, несколько российских дизайнеров получили зарубежное шрифтовое образование и стали это всё проповедовать. Во-вторых, доступность ПО: в какой-то момент времени оно стало достаточно простым для дизайнера. В-третьих, рынок так или иначе стал меняться: если в 90-х все пользовались ворованными пиратскими шрифтами и в принципе не задумывались, что шрифты можно покупать, то к середине десятых годов индустрия претерпела большие изменения. Появились шрифтовые лавки, дизайнерские компании, которые стали выигрывать призы на международных конкурсах, и все это вместе подтолкнуло к росту. Людям стали требоваться более качественные шрифты.

И.Г.: Если говорить про мое субъективное мнение, мне кажется, что никакого шрифтового бума не было. Но вообще в принципе в России визуальная культура подразвилась, дизайнеров стала интересовать тема шрифтов – просто пришло время.

– Значит ли это, что вы с воровством сейчас не сталкиваетесь? Как обстоят дела с авторским правом?

С.Д.: Нет, это все еще хаотичный рынок. Можно зайти «ВКонтакте», набрать название шрифта и найти файл в свободном доступе. Народ на конференциях узнаёт, что шрифт нужно покупать, но в целом да, он не подкован. Ситуация намного лучше, чем была, но работы еще много.

Что касается всплеска интереса: примерно в 2014-15 годах ParaType начал активную работу по защите авторских прав, появились первые кейсы, когда компания смогла привлечь к ответу за нелегальное использование шрифтов. Люди поняли, что они могут делать шрифт и продавать его, это тоже способствовало развитию рынка.

– Где в мире учат шрифтовому дизайну?

И.Г.: Мы недавно анализировали этот вопрос, насчитали около десяти известных вузов. Например, университет Рединга в Англии считается одним из самых сильных образовательных учреждений. Есть Королевская академия искусств в Гааге, где учились россияне Илья Рудерман и Маша Дореули, которая сейчас является восходящей звездой российского шрифтового мира.

– Давайте про вашу школу поговорим. Когда она появилась?

С.Д.: Примерно с появлением компании. Тогда она называлась TypeType School, была сделана с ребятами из креативного агентства «Шишки» Миши Шишкина. Мы обнаружили: несмотря на то, что на бумаге в России есть шрифтовые дизайнеры, по факту на рынке труда их нет. Либо есть, но требования у них очень завышены. Поняли, что надо ковать кадры.

– Туда приходили уже состоявшиеся специалисты?

И.Г.: Именно: каллиграфы, графические дизайнеры, верстальщики, web-дизайнеры. Школа в своей первой версии была заточена на короткие интенсивы, это было прощупывание почвы. В какой-то момент мы поняли, что единственная возможность заполучить шрифтовых дизайнеров – вырастить их с нуля самим.

– Сколько длится курс?

С.Д.: Около семи месяцев. На курс приходит человек с базовым профильным образованием: вы можете быть архитектором и знать AutoCAD, можете графиком и знать Photoshop, в любом случае, у вас есть понимание, как работают дизайнерские программы. Первый большой курс закончился весной 2017-го, эксперимент оказался удачным: мы взяли двух девочек в штат, еще одна с нами на удаленке. Потом перерыв на год, сделали перезагрузку и запустили TypeType Education – убрали все, что не касалось шрифтов. И в какой-то момент времени решили снова набрать большой курс, который запустили в октябре.

Люди, которые у нас обучаются, работают, средний возраст – около 30 лет, это состоявшиеся дизайнеры. Каждую неделю два дня у них полностью заняты, при этом они получают еще столько же домашки. Это сложно. И они ценят свое время.

– Школа меняется и расширяется, потому что увеличивается рынок?

И.Г.: Потому что нам не хватает рук. Мы стараемся человека полностью обучить в процессе работы, начиная с небольших задач и заканчивая сложными. Самой сложной задачей, в том числе, может являться и рождение новой идеи. Придумать ее можно исключительно основываясь на жизненном опыте, на какой-то насмотренности. Чтобы к этому прийти, нужно пройти определенный путь. Конечная цель обучения – выпустить профессионалов, прошедших цикл создания собственных проектов от идеи к полностью оттестированному шрифту, который готов к продаже или использованию так, как они захотят.

– Сколько учеников на курсе?

С.Д.: 10 человек. Ребята платят за обучение, но прибыли у нас от этого нет – это история, которая уходит в ноль, а то и в минус. Мы начали практиковать приглашение специалистов, а на первом курсе ограничивались вебинарами. В частности, привезли одного из создателей Glyphs Райнера Эриха Шейхельбауэра, и он провел здесь три дня обучения: пятница была посвящена коммерческому воркшопу – вариативным шрифтам и работе с ним, а выходные отданы только для ребят.

Еще мы привозили Дениса Машарова, это фигура российского шрифтового рынка. Нам очень понравилось, очень хочется еще кого-нибудь привезти. Однако это спонсируется TypeType, а хотелось бы, чтобы такие вещи тоже окупались. Проблема в том, что мы пока еще не понимаем, можем ли наполнять такие очень специализированные курсы, базируясь только на питерской аудитории. Наверняка нам придется делать это в Москве.

– Насколько важно тестировать шрифт?

И.Г.: Шрифт не просто визуальный объект, это еще и сложное инженерное решение. Если говорить технически, он состоит из большого набора таблиц, которые между собой связаны в некую единую систему. То, что мы видим, – результат ее работы, оболочка. Наши шрифты должны быть идеальны. Они должны работать во всех средах и для каждого пользователя, полностью удовлетворяя его потребности.

Шрифт, который используется в полиграфии, довольно сильно отличается от шрифта, который используется в web-среде. Это разные форматы и разные требования. Также есть различные операционные системы – Windows и Mac, в них иначе организована методика представления шрифтов. Сделав целое семейство, мы должны провести ряд тестов-операций для того, чтобы оптимизировать названия, настройки интерлиньяжа и прочее.

– Сколько сейчас шрифтов в вашем активе?

С.Д.: Первый вышел в конце 2013-го – начале 14-го. Потом мы провели ребрендинг, разделили компанию. Сейчас есть TypeType, которая занимается только машинописными шрифтами и очень-очень редко – рукописными декоративными. В конце 2017 года мы создали еще один бренд – Piñata – и перенесли туда большое количество рукописных шрифтов. В TypeType на сегодняшний день более 40 шрифтовых семейств.

– Последний, который был представлен, называется Tsars. Часто ли вы лично даете названия шрифтам?

И.Г.: По-моему, только я и даю. Иногда мы делаем это с Александром, в основном я один, у нас есть определенная логика в этом: на божественную искру мы навешиваем ряд ограничений. Семейство состоит из нескольких начертаний, отсюда множественное число. Аудитория западная – название на английском языке. Можно взять любое существительное – Stars, Wars – и оно подойдет.

С Tsars все просто: в основе лежит королевская антиква, и мы провели исследования области гражданских шрифтов со времен Петра I – появился Tsars. Иногда названия связаны с тематикой, иногда с функциями. У нас в начале 2018 года вышла голландская антиква, мы долго искали к ней название. Вспомнили, что в разных странах есть свои диджестивы – так появился Jenevers.

– Вообще, для того, чтобы создавать шрифты, нужно иметь большую подложку – историческую, художественную?

С.Д.: Есть два типа дизайнеров – творцы и технари. И те, и другие очень важны. Самая приятная часть дизайна шрифтов – творческая – по факту занимает очень мало времени. Основное – настройка, допилка, создание промежутков, кернинг – это 80% работы. Недостаточно делать просто красиво, нужно, чтобы это функционировало. Это нудная, долгая, монотонная работа. Например, кернинг-пары: когда ты тестируешь взаимодействие буквы с буквой, этих пар может быть 5000.

– Обычно дизайнеры шрифтов рисуют сначала латиницу, а потом кириллицу – так? Последняя трудней?

И.Г.: У каждого свой подход. В принципе, было бы правильно начинать с латиницы, но есть один чувствительный момент: у нас зачастую шрифтовая гарнитура рисуется минимум полгода, а часто и полтора. В свете этого, над чем трудиться сперва, а над чем потом – как погрешность, не значительно. Мы – компания, у нас все немножко сложнее, дольше и с большим количеством участников. Мы можем взять идею и реализовать ее одними руками, можем несколькими. У нас создана основная касса знаков, а для расширения ее по начертанию либо по знаковому составу можем привлекать кого-то еще. Мы очень гибкие в этом смысле.

– У вас есть профессиональная деформация, когда вы выходите за пределы офиса и продолжаете оценивать этикетки, таблички и т.д.?

И.Г.: Я преодолел несколько этапов в своей жизни, у меня сейчас профессиональная трансценденция. (Смеется.) Я не вижу вообще ничего и никуда не смотрю. Это пришло лет через десять с момента начала работы с шрифтами.