Что Вы ищете?

В шрифте всегда первичен образ

В шрифте всегда первичен образ

     Графический дизайнер, издатель и автор Рустам Габбасов когда-то окончил мастерскую прозы Литературного института имени Горького. За почти десять лет, прошедшие с этого момента, Рустам успел получить образование в Британской школе дизайна на курсе «Шрифт и типографика», стать редактором и соиздателем журнала «Шрифт» и запустить издательство Shrift Publishers. С февраля 2019 года Габбасов также преподает историю шрифта в школе дизайна РАНХиГС. Но любовь к слову и фразе никуда не ушла – и это видно по тому фрагменту текста, в котором Рустам рассказывает о советских дизайнерах. И который мы с удовольствием публикуем – в октябрьском и ноябрьском номерах каталога.

 

Когда и с чего начался ваш интерес к шрифтам и леттерингу?

–Со знакомства с книгой Эмиля Рудера «Типографика». Я прочитал её году в 2005-м, это было советское издание 1982 года в переводе типографа Максима Жукова.

Справедливо ли утверждать, чтопоколение нынешних молодых отчасти воспитано на советской графике и дизайне, которые есть вокруг нас? И почему именно сейчас возникла эта тема: революция, новое время, шрифты? Баухауз?

–Думаю, что советская графика и дизайн мало осмыслены. И, разумеется, бодрая молодежь ориентируется не на них. Образная частьдизайна тех лет давно вымыта из русла современного арт-процесса – из дизайнеров постарше каждый взял себе по крупинке золота для рабочего арсенала, но в целом самые сильные годы (20-е–30-е–60-е) ещё ждут пересмотра и серьезного разговора о них.

Что касается столетия Баухауза, то у нас к этому событию отнеслись с обескураживающим безразличием. А в следующем году грядёт столетие ВХУТЕМАСа – и что-то не слышно ни разговоров о выставках, ни о новых публикациях. Нет, увы, интерес к теме поддерживается усилиями отдельных энтузиастов, системного подхода не проглядывается.

Можно ли сказать, что в современной России также происходит «типографическая революция»?

–Можно с осторожностью сказать, что в России только-только народился цивилизованный рынок шрифтов, а вот про типографическую революцию говорить не приходится – общий уровень типографики довольно ужасающий.

Если предположить, что некоторую часть текстов в журнал «Шрифт» вы пишете лично, есть ощущение, что вы соскучились по «диким» шрифтам. Это верно?

–Нет, мне в равной степени интересны и «дичь», и классика. В журнал я пишу мало – основное время отнимает редактура, работа с авторами, ведение наших соцсетей. Хотелось бы, конечно, и самому больше публиковаться. Радостно, что недавно вышел мой очерк о Галине Банниковой на сайте компании «Паратайп».

Есть ли у вас любимые фигуры в леттеринге 20–30-х годов прошлого века? А в период оттепели 60-х? Кто вам нравится из современных шрифтовиков?

–Соломон Телингатер, Александр Суриков, Дмитрий Бажанов – просто три имени из тех, кто работал в двадцатые в СССР (дизайнеров других стран не называю). Из оттепельных мастеров мне очень нравятся Ираида Фомина, тот же Телингатер, Феликс-Лев Збарский. Важно отметить, что всё это были художники, рисовавшие буквы по случаю, а вот профессионально наборным шрифтом из них немного занимался только Телингатер.

Из современных шрифтовых дизайнеров любимых нет. Все, с кем я дружу, мне нравятся.

Как вы считаете, что первично, что вторично в шрифте – эстетика или функционал?

–Первична в шрифте всегда образная составляющая, а потом уже идёт удобочитаемость и прочие технические вещи.

Какие книги Shrift Publishers стали безусловными хитами?

–Мы издаём книги на русском языке о графическом дизайне, о типографике и проектировании шрифта. На сегодняшний день аудитория издательства Shrift Publishers – профессиональное сообщество типографов, арт-директоров, дизайнеров. Среди изданных книг – монографии о Соломоне Телингатере, Владимире Фаворском, Адриане Фрутигере, Виллу Тоотсе, книга Эрика Гилла «Эссе о типографике», «Путеводитель по кириллице с заметками» (это сборник самых ярких шрифтовых проектов с кириллицей за последние 5 лет).

Сейчас мы работаем над одиннадцатой книгой нашего издательства. Это будет большой сборник интервью со шрифтовыми дизайнерами, очень полярными по поколению и по стилистике работы. Наша прошлая книга, «Путеводитель по кириллице», была очень хорошо встречена – необходимую для издания сумму мы собрали чуть ли не за сутки, для нас это было неожиданно.

–Почему вы оставляете на сайте ссылки на издания, тираж которых распродан (и не допечатываете)? И не собираетесь ли вы расширить предметную линейку, включив туда не только тканевые сумки?

–Мы всегда оставляем все ссылки на книги у нас в магазине, потому что так проще представлять издательство новым читателям, которые впервые про нас слышат. Каждую книгу мы фотографируем и представляем так, чтобы она украшала наш издательский портфель. Некоторые из уже распроданных книг планируем переиздать, например, «Два шрифта одной революции» Алексея Домбровского и Владимира Кричевского.

Про продуктовую линейку мы задумываемся с каждым новым сезоном в сентябре, но пока дальше идей не идём – хлопотно и затратно.

Пост Гаянэ Багдасарян о лицензировании шрифтов получил большой резонанс. Как вы думаете, какое будущее нас ждет с точки зрения права (и прав) в этой области?

–Я думаю, для рядовых дизайнеров с небольшими проектами всё будет смещаться ещё больше в облачные технологии и аренду шрифтов. В остальном для крупных игроков и компаний всё будет как и всегда – персональный менеджмент и гибкие лицензии, исходя из запросов.

 

Рустам Габбасов «Быстрый взгляд на советский леттеринг»

Cоветский леттеринг как жанр графического дизайна на протяжении своей немалой истории претерпевал ряд интересных трансформаций. Искусство буквописания (не путайте леттеринг c типографским набором) было также растворено в культуре (пользуясь формулой В. Паперного), как и прочие искусства. Смена стиля букв на обложках книг, трамвайных билетах, киноплакатах, зданиях подчинялась неким закономерностям, происходящим и в других сферах, не столь эфемерных, как графический дизайн – архитектуре, музыке или литературе.

Но в отличие от упомянутых искусств, советский леттеринг брались анализировать немногие искусствоведы, и это поразительно – ведь графический дизайн не меньше архитектуры или живописи характеризует эпоху. Наиболее интересные статьи и книги по теме написаны насколько равновеликими, настолько и полярными по методам и стилю исследователями – Юрием Герчуком иВладимиром Кричевским. И Герчук, и Кричевский леттеринг включали в сферу интересов лишь как часть большой картины русской графики, но даже и такое эпизодическое прикосновение к теме позволяет нам выделить несколько имён художников, чьими усилиями совершалось движение в графическом дизайне СССР. Разумеется, не только они писали о графике и леттеринге в частности – можно привести имена Владимира Солоненко, Максима Жукова и Владимира Паперного.

Калейдоскоп 1920-х годов

Первое десятилетие Советской власти выделяется тотальным разделением – людей, судеб, самого времени. Революция разбила искусство на старое и новое, правое и левое, прогрессивное и упадническое. Возникали кружки и объединения, зачастую с немыслимыми названиями (так, в 1919 году художники Малевич, Ган, Клюн, Родченко, Степанова и другие планировали выставку супрематистов и беспредметников, и поэтому Алексей Ган предложил устроить коммуну под названием «Комсупрбез»; врезультате она распалась сама собой на «комсупров» и «комбезов»). Время карнавала – и время взрыва в книжном леттеринге.

Одной из самых ярких фигур тех лет был Сергей Чехонин (1878–1936). Вроде бы не открещиваясь совсем от витиеватых традиций «мирискустников» и даже от обнимающих мир волнистых букв «югендштиля», Чехонин тем не менее добивается иного, нового образа надписей под стать и новому миру. Дизайнер и блистательный историк графики Алексей Домбровский сравнивал их с симфониями: «...что такое чехонинский шрифт, как не возвышенная музыка форм с их острыми выбросами и столь же активными врезами, с пылкой устремлённостью букв и патетической чистотой строк, с торжественной сложностью фактур и праздничным разгулом ритмов – с тем сущим огнём, который не потушить даже чёрной типографской краской».

Влияние Чехонина на молодых художников книги 20-х было неизмеримым – не избежал его и типограф Соломон Телингатер (1903–1969), в начале 1920-х ещё только искавший свой почерк. Излишне аккуратная и статичная иллюстрация выдаёт в авторе внимательное отношение к старой школе, а леттеринг, несмотря на весёлый «пляс» всей надписи, выглядит пока ещё подражательным и дробным. 

Несомненно «чехонинский» по стилю леттеринг мы видим и на обложке графика и иллюстратора Евгения Белухи (1889–1943). Он придерживается традиционного образа журнальной обложки для популярного семейного чтения. Рамки приличия соблюдаются и в наборном шрифте – гарнитура Елизаветинская с удовольствием поправляет платье у центральной оси симметрии. А вот акциденция, особенно слово «ПЬЕСЫ», уже пробует крутить вихри революции, пусть пока и не самостоятельно.

Преодоление чехонинской стилистики удавалось немногим, но художник Дмитрий Бажанов (1902–1946) подхватил и переосмыслил основной приём мастера – сгустить графическую форму букв до состояния тревоги, взвихрить детали, усложнить ритм на площади литеры. При этом он сохраняет почти типографскую аккуратность компоновки надписей и строк и тем самым находит новый образ в своих книжных обложках.

Окончание статьи Рустама Габбасова читайте в ноябрьском номере «Бумаги и картона».